дорого обходится, но это все равно это – дешево

Часть первая: откуда ажиотаж?

К тем, кому нравятся песни и певцы – у меня претензий нет. Они ограниченны, глупы, но искренни.

Вот самые настоящие любители, болельщики, кому и голосовать, и для кого конкурс придуман.

Пусть развлекаются. Ажиотаж, кстати, в основном не от них.

А от тех умников, что пускают наши деньги по ветру на раскрутку.

Они отлично знают, что без денег не раскрутить. Знают что чем больше денег угрохать, тем больше шансов получить более высокое место.

И что это все – блеф. Но не просто блеф.

Блеф, который порадует своих граждан-недоумков. Какие мы хорошие. И правительство у нас хорошее.

И жить хорошо!

Кому-то даже важно позлить соседских недоумков. О господи, ну да, тратить на это деньги. Конечно.

И нас заставляют думать, что успех на евротжвжике – это пиар страны.

Теперь тем, кто так думает: Нет, ребята, это не пиар.

Это признание того, что гомиковатый Андре или бритниспирсоватая Сирушо – лицо твоей страны.

Поверьте, не они лицо. Честное слово. Они скорее какая ни-будь другая часть тела. задница, может.

Участие моей страны на конкурсе задниц – мне глубоко пофиг, а победа – никак не в радость.

Придание важности евровидению – это признание того, что у нас страна недоумков.

А я вот, знаете, по глупости пытаюсь это отрицать.

Теперь вторая часть марлезонского балета:

Помните Портоса, у которого был позолоченный ремень, но тока спереди, а сзади – обычный дешевый кусок бычьей кожи? И как он был уязвлен и унижен, когда д’Артаньян случайно столкнувшись с ним, нечаянно обнажил эту не парадную часть ремня без позолоты?

Евровидение – это такой же выпендреж, как ремень портоса.

Это упаковка без содержимого.

Это как ходить с золотыми цепями на шее и быть уверенным, что ты из-за них крут.

Мне вообщем, все равно. Но я жадный. Считаю деньги. Наши.

Денег очень очень очень много потрачено и в этом году, и вообщем на все евровижумы.

А нам совсем уже денег девать некуда?

Мне пофиг как они выступят и что споют.

А как насчет того, чтобы потратить эти деньги на образование и науку? На своих талантливых художников, которые украсят наш город – иллюминацией, скульптурами?

Нет, наши ученые радуются, если им достанется какой-то хламный компьютер на выброс, или старенькая сисиди матрица от веб-камеры девяностых.

Я знаю лично одного, который серьезно болен, и у которого нет денег на лечение.

Еще я знаю исследовательскую группу, в которой нет даже компьютера на эксперимент, и работа не идет из-за мелочей, стоимостью в пару тысяч драм.

Еще я знаю замечательного учителя, подрабатывающего черти чем, лишь бы выжить.

И скульптора, который сломался и ушел на стройку.

Еще я много кого знаю. Но тот ученый – уже не ученый. А тот учитель – не учитель. А скульптор – не скульптор.

Нет, что вы, как я мог так говорить – ведь заплатить Малахову – важнее. Он такой милый.

Пусть лучше сестренки у него на шоу появятся, споют невзначай. Там глядишь русские пару смсок пошлют.

Потому, что на показуху работаем.

Зачем вам показуха?

Если бы у нас были залежи нефти, и деньги некуда девать – я не против, пусть спонсируют любую чушь

И нам нужно считать деньги, так? И есть куда их девать.

Нет у нас нефти. Нам мозги нужны. У армян никогда не было ресурсов, тока мозги были.

И нельзя разбазаривать деньги налогоплательщиков на пустой выпендреж – создания обертки.

Зачем нам обертка, если внутри пусто?

Кого мы обманываем, их? Или себя?

ու տենց