Вим Вендерс (мастер-класс в кукольном), Ереван, Золотой Абрикос-5



Я в кукольный несколько опоздал.
Вход по билетам, стоимость – 300 драм – то есть почти ничего.
Вим и Тигран Хзмалян сидели на сцене, Тигран переводил, причем справился вполне достойно.

Когда я зашел, Вим, кажется, рассказывал о своем детстве и первом путешествии. Или о кинопроекторе.

Eго мать ждала второго ребенка, и у семьи не хватало денег на няню, было решено еще совсем маленького Вима отправить в деревню к сестре  отца. Вим ждал этого с нетерпением. Потому, что ему очень хотелось наконец-то, в первый раз в своей жизни путешествовать одному, самостоятельно.
Какого же было его удивление, когда мать, приведя его на перрон, не оставила, а напротив, стала искать кого бы из взрослых пассажиров попросить присмотреть за мальчиком
Вим признался, что тогда он впервые в жизни разозлился. Разозлился не на шутку, и даже вытолкал (не то пытался вытолкать) мать из поезда, так как боялся, что он тронется, и мать, таким образом, отправится с ним.
Он рассказал, что очень любит путешевствовать и дорогу, поэтому дорога так заметна в его фильмах.
От себя добавлю, что и компания его называется что-то там Road.

Вендерс также рассказал, что в детстве ему пвезло стать счастливым обладателем кинопроектора. Он не только смотрел фильмы, научился перематывать и смотреть пленку с разной скоростью и в разном направлении, но и стал завсегдатаем на днях рождения соседских ребятишек – всем хотелось пригласить его (а точнее кинопроектор) на свой праздник
Далее он рассказывал об образовании. Его отец был врачом, и ему казалось, что от него ждут, что он последует по его стопам.
Так он поступил в медицинский, где ему совсем не понравилось. Он усердно пропускал уроки, и несмотря на то, что инога удавалось бегло пробежав глазами лекции за пять минут до экзамена, получать проходной балл, решился учебу оставить.
Вим к концу первого семестра подошел к отцу, и набравшись смелости сказал, что не будет учиться и не хочет быть врачом.
Вопреки ожиданиям, отец рассмеялся. Он сказал, что давно ждал этого, и поинтересовался, какую же профессию предпочитает Вим.
 – Хочу стать художником – ответил юный Вендерс
Этот ответ все же отца потряс. Он думал, что его сын выразит желание стать юристом, или экономистом. Однако он не сильно возражал, и вскоре Вим отправился в Париж с целью поступить в художественную академию. Он сказал, что поездка в Париж казалась само-собой разумеющейся, так как все известные художники там тусовались, и все такое. В Париже Виму предстояло сдать экзамен, чтобы поступить в академию – а точнее – нарисовать нагую натурщицу. Голых женщин ему не то, что бы рисовать, видеть, вообщем не приходилось. (Не ручаюсь насчет видеть, но рисовать натурщицу ему пришлось точно в первый раз). Короче, экзамен он провалил. И не поступил. Но не успокоился, и нашел себе частного учителя, став одним из его десяти учеников в группе.

Тем временем Вим открывает для себя Парижский Синематек. Он посещает его каждый день. Билет на сеанс в Синематеке стоил дешево – 1 франк. Однако Вим ходил на все сеансы, то есть 6 раз в день. А 6 франков для него уже были большой суммой. Поэтому Вендерс научился прятаться в туалете между сеансами. В это время он, заметив, что к концу дня с трудом может вспомнить содержание всех фильмов, начинает делать пометки. В темноте, во время просмотра, и в туалете, в перерывах между сеансами.
Вим стал настоящим кино маньяком. Он не пропускал ни одного сеанса, и проводил все дни напролет в темноте кинотеатра.
Ему также удалось увидеть фильмы американских художников, в том числе Энди Уорхелла. Они не были похожи ни на что, из того, что ему приходилось видеть раньше. И Вим стал осознавать, что в искусстве синематографа и живописи есть что-то общее.
Через год ему на глаза попалась заметка о том, что в Мюнхене открывается первая в Германии киношкола. Если не ошибаюсь, запись была обнаружена в украденном Вендерсом журнале о кино.
Однако, для того, чтобы поступить в киношколу, Виму нужно было снять и отправить свой фильм. Как он сам признает, он был настолько глуп, что ни капли не сомневался в том, что для того, чтобы снять фильм, нужно владеть камерой. Подходящую камеру он заметил в ломбарде неподалеку, но за нее нужно было заплатить 1500 марок, а таких денег у Вима не было. Украсть камеру не представлялось возможным, Вим на этот шаг не решился. Но у него было кое-что, что стоило 1500 марок. Его старый саксофон. Вим занимался музыкой, и саксофон свой очень любил. Обменяв его в ломбарде на кинокамеру, с условием, что он сможет выкупить инструмент назад, если заплатит за него в течение года, Вендерс стал обладателем камеры. Но он не знал, сколько стоит пленка, проявка, и для того, чтобы сделать свой первый фильм, он вынужден был отказывать себе в еде (stop eating). Фильм был отснят и отправлен. А Вима Вендерса приняли в киношколу. В состоянии эйфории он рассказывает об этом родителям, которые все еще не в восторге от ветренности сына, и его мать все еще надеется, что он образумится, и поменяет пристрастия.
Так Вим стал учиться в Мюнхенской киношколе. Первой в Германии. А так как киношкола была первая, преподавате ли не очень четко представляли как и чему учить студентов. В курс попросту включили общеобразовательные предметы, такие, как и в других университетах. Однако в 1968-ом году студенты устраивают бунт, и захватывают здание института. В то время было модно бунтовать.
И захватывать тоже – говорил Вендерс. Студенты потребовали поменять программу обучения, и сами ее написали. Их условия были приняты, к слову, эта программа действует в Мюнхенской киношколе до сих пор.
Стоит заметить, что Вим был единственным студентом-обладателем кинокамеры. И ею пользовались все остальные студенты. До тех пор, пока она не была украдена.
По окончании обучения, каждому студенту предостовлялась возможность снять свой 35мм-овый, цветной фильм, протяженностью около десяти минут. Вендерс путем несложных расчетов убедился, что 50.000 франков, выделенные на это дело вполне хватят на сьемку 2.5 часового фильма при условии, что пленка будет черно-белая. Так он и приступает к делу.
Вим заряжает камеру рулоном пленки, и снимает ее от и до. Без дублей. Как он сказал, их никто не учил говорить “Cut!” (“Снято”) 🙂
Поэтому, актеры, после того, как сцена заканчивалась, продолжали импровизировать, или вовсе удалялись из кадра. А камера работала до тех пор, пока не закончится пленка. Импровизации показались Виму интересными. А монтажу его тоже никто не учил. Поэтому, недолго думая Вим просто склеил все куски пленки, и получил 2.5 часовой фильм, а затем и диплом.
Через несколько лет, когда у него уже было три собственных фильма, он показывал их в Америка, в одном университете.
На первый фильм пришло 300 человек. На второй – 100. Когда же он сидел на сеансе третьего фильма (его дипломной работы),  возникло странное ощущение. Вим обернулся и заметил, что за ним никого нет. А сидел он в первом ряду. Тогда он решил подойти к окошку киномеханика, чтобы попросить его выключить проектор за отсутствием зрителей. Киномеханика тоже не было. Вим Вендерс был один в пустом кинозале, и с тех пор стал задумываться, и стараться делать фильмы так, чтобы кроме него еще кому либо захотелось их смотреть. Хоть кому-то.
Продолжение следует

Фоторепортаж с jam session – Lado Burduli и кампания


Это было в апреле 🙂
Ладо и друзья, Арег и Вардан (в тот день LCD), а также Нарек(из Бамбира) собрались в Клубе делать джем.

Ладо играл…

Ударник неистовствовал

Кто-то слушал

Кто-то не очень

Грузины пошли выпить, их места заняли Арег и К. Откуда не возьмись появился Нарек
В симпатичной майке

Покажи мне свою майку, и я скажу кто ты.

Гитарист без медиатора все равно что цветок без солнца

Ударнику Ладо подали плов и он сходил за палочками

Барабан подручными средствами

Какой армянин не любит громко петь?

Валико, что она хочет? Ничего не хочет, танцует


Ладо не выдержал и взял гитару


Допоздна

Когда расходились по домам шел дождик

Афишу мы увидели уже при выходе – чуточку промокшей

Քարահունջ

В сентябре 2005-ого, на обратной дороге с озера у горы Ухтасар, мы с Лилькой были в компании с Або, Тико, и двумя Анжелами, у нас осталось немножко времени до приезда маршрутки, с водителем которой мы договорились, что он отвезет нас в Ереван. Тико и Або решили, что они слишком много смотрели на стоящие камни, а мы отправились погулять у Диг Диг Карер без них

Пленки в Зенитах почти закончились, и вот эти фотографии сняты веб камерой, максимальное разрешение которой 640 на 480
Тем не менее, фотографии кажется передают впечатление от низкого неба, красок, погоды
























Утром подсчитал мелочь, оставшуюся в карманах

Утром подсчитал мелочь, оставшуюся в карманах – оказалось ровно 15.15 франков. По случайному совпадению 15+15 это тридцать, столько, сколько мне сегодня исполнилось. Я поехал на работу в унив как обычно, проезжая мимо речки Сил.
В Цюрихе есть две речки, одна Сил – маленькая, а другая – Лимма – широкая, глубокая, с отвесными стенами и низкими мостиками. Мостики настолько низкие, что под ними в состоянии проплыть только очень низкие катера, и наверное, нужно пригнуться, если ты хочешь проплыть под ними на лодке. Чтобы посидеть рядом с водой люди спускаются на небольшие площадки по лестницам.  А я  предпочитаю сидеть наверху,  и болтать в воздухе свешенными над водой ногами. В том месте, где Лимма впадает в озеро можно понаблюдать за катерами, лодочками и их пассажирами. А ночью, проходя по мосту можно услышать как рыбы выпрыгивают и плюхаются обратно в воду, постоять, опершись на перила, и покараулить их, что бы посмотреть на то, как они прыгают.
Тем не менее  Сил мне ближе. Сил не широкая и не глубокая. Она маленькая и мелкая, так, что даже ребенку не составит никакого труда перейти ее вброд. Сил приветлива,  позволяет  не только спуститься к воде, но и походить по зеленой тропинке вдоль нее. На этой тропинке  прогуливаются компании людей и собак. А в одном месте к Сил спускаются особенные лестницы. Не такие маленькие и узкие, как к Лимма, а широкие и огромные. Я их называю Цюрихским каскадом, и те, кто видел Ереваснкий каскад поймут мой юмор.

Ցյուրիխ, Սիլ գետի մոտ

На лестницах у Сил греются под солнышком, завтракают, болтают, расслабляются люди всех возрастов, национальностей, и профессий.
Еще над речкой летают чайки, а по бульварному тротуару вдоль улицы над рекой, где я проезжаю тоже выгуливают собак.
Итак, я люблю проезжать у Сил. Вначале мой маршрут был обусловлен движением трамваев, так как я не знал хорошо город и старался держаться дорог, где ходят трамваи, чтобы не заблудиться. Теперь я предпочитаю прокатиться у Сил просто потому что так приятнее.

Уже несколько дней там что-то строят, и я обьезжаю строителей. А внизу по речке колесят экскаваторы. Сегодня мне преградил дорогу  вьехавший на  тротуар большущий самосвал. Настолько длинный, что упершись задом в ограду у речки, занял не только тротуар, но всю улицу и остановил движение машин
 Я сошел с велика, и мы с ним перешли дорогу, обойдя самосвал, дошли до мостика. Оттуда я увидел, что в кузове грузовика булыжники. Самосвал свалил их в речку, оставив  облако пыли в воздухе.  Затем к булыжникам двинулся один из экскаваторов  Он  напоминал скорпиона, у которого вместо ядовитого хвоста клешня. Схватив булыжник, экскаватор повернулся и стал удаляться. А я думал о том, как жаль, что не захватил камеру, и не поснимал этот импозантный экскаватор. А если бы позволил zoom, снял бы и крупный план выплескивающейся из гусеничных щелей воды. Тогда я подумал, что не надо забывать: при мне лучшие камеры на свете. Камеры, по качеству, четкости, глубине и цветопередаче превосходящие всякие dv, hdv,  digital betacam и кинопленку вместе взятые – мои глаза.
Так я полюбовался бурлаками экскаваторами на Сил, сочными красками Цюрихского утра, и мы с великом покатили дальше, на работу, надеясь что с речкой строители социализма ничего плохого не сделают