Սևան

Չեմ կասկածում, որ բոլոր ընկերներս Սևանի մասին բավականին գիտեն ու որոշ չափով անհանգստանում են։ Այնուամենայնիվ, ուզում եմ մի երկու տող գրել. միգուցե հետաքրքիր լինի։

1910 թ-ին Սուքիաս Մանասերյան անունով ճարտարագետը հրատարակում է «Գոլորշիացող բիլիոները և Ռուս Կապիտալի լճացումը» բարդ անվանված տեքստը` առաջարկելով Սևանը իջեցնել` խորությունը հասցնելով 45 մետր, իսկ ջուրը կիրառել ոռոգման և էլեկտրականություն ստանալու նպատակներով։
Իրոք, եթե հայը իր ջրի երկրի մասին չմտածի, էլ ո՞վ կմտածի։ Ի դեպ, Սուքիասը հասարակ ինժեներ չէր։ Նա այն ճարտարագետներից մեկն էր, ովքեր պատրաստել են Արալյան Ծովի աղետի պատճառը դարձած նախագիծը։

Ստալինի ժամանակ, երբ պլանները պատշաճ կերպով գերակատարվում էին, նախագիծը փոփոխվում է՝ որոշվում է լիճը իջեցնել 55 մետր (ջրի 45 մետր խորության տեղը թողնել ընդամենը 40)՝ հասցնելով լճի ծավալը 5 խոր․ կմ։ Պարզ ասած, ըստ նախագծի, պետք է մնար Փոքր Սևանի միայն մի մասը, իսկ Մեծ Սևանը ընդհանրապես վերանար։ Իսկ այդ տարածքում նախատեսվում էր ընկույզ ու կաղնի տնկել։ Իրոք, ու՞մ է պետք Մեծ Սևանը։ Թվում էր՝ բացի իշխանից ոչ մեկին։ Իշխանները, արքաները և արքայազները, ինչպես հայտնի է, խորհրդային միապետության ժամանակ անհետացան, դասակառգային անհավասարությանը վերջ տվեց պրոլետարիատը։ Ռուսաստանից ներմուծված սիգը ստախանովյան տեմպերով ոչնչացրեց իշխանների սնունդը և հետեւաբար՝ իշխաններին։ Ինչպես և մենշեվիկները, իշխանը կարողացավ գոյատևել միայն էմիգրացիայի մեջ։ Որոշ քանակությամբ իշխաններ տարվել էին Իսսիկ-Կուլ, որտեղ մինչ այժմ ապրում են և հայրենիք վերադառնալու ցանկություն չեն հայտնում։ Այսպիսով, նույնիսկ հայկական էնդեմիկ ձուկը, որը գոյություն ուներ միայն Սևանում և միայն Հայաստանում, դարձավ դասական հայի պես՝ գաղթական։
Բայց վերադառնանք մեր ոչխարներին։ Աշխատանքները սկսվում են 1933-ին՝ Հրազդանը խորացվում է, լճի մակարդակից 40 մետր ցածր թունել է կառուցվում։ Գործը կանգ է առնում միայն պատերազմի ժամանակ և հասցվում ավարտին 1949-ին։
Այդ պահից սկսած, լիճը իջնում է ավելի քան մեկ մետր ամեն տարի։
Բարեբախտաբար, Ստալինը մահանում է, ու նախագիծը վերանայվում։ Պարզվում է, որ ընկույզի հետ խնդիրներ կան։ Այն Սևանից ազատագրված կամ օկուպացված տարածքում չի աճում։ Ինչպես նաև կաղնին։ Ու, ընդհանրապես, այնքան խնդիր կա, որ ավելի լավ էր այդ ամենը չսկսել։ Բայց արդեն ուշ էր։
Եվ 1962-ին, երբ ջրի մակարդակը դառնում է 18 մետր պակաս, քան եղել էր նախկինում, որոշվում է լիճը հանգիստ թողնել։ Եվս երկու տարի անց, այն սկսում է ճահճանալ ու ծաղկել, քանի որ ջրի պակասը և թափոնների մեծացող քանակը փոխել են ջրի բաղադրությունը։ Դե քանի փոխվել – փոխվել է։ Լիճը փրկելու համար որոշվում է այդ բաղադրությունը մի քիչ էլ փոխել ավանդական խորհրդային ձևով՝ Արփա գետը ուղղելով Սևան։

Դրանից հետո բավական ջրեր հոսեցին (Մնոգո վոդի ս տեխ պոռ ուտեկլո)։ Դժվար ժամանակին Սևանի սիգը փրկեց բավական մարդու կյանք։ Տեսնես, կգա՞ մի օր, երբ մեր քաղաքում սիգի արձան կհայտնվի։
Սևանը վերջերս մի քիչ բարձրացավ։  Մի կողմից լավ է։ Մյուս կողմից՝ ափը այնքան էլ պատրաստված չէր։ Սիգը այնքան քիչ է, որ այն որսալը արգելված է։
Երբեմն տպավորություն է ստեղծվում, որ գրեթե անհույս է Սևանի վիճակը։
Այնուամենայնիվ, կարծես՝ որքան քիչ ջուր, այնքան ավելի անհույս։ Եթե չեմ սխալվում, մի ժամանակ Սևանի ջուրը իջեցնել թույլատրվում էր միայն ծայրահեղ դեպքում, նախագահի հրամանագրով։
Մեզ ծնողները պատմում էին, որ «առաջ Սևանը Սևան էր, իսկ թերակղզին՝ կղզի», իսկ ապագայում  ի՞նչ են մարդիկ ասելու. որ «առաջ Սևանը լի՞ճ էր»։
Հուսով եմ, այլևս կոպիտ սխալներ չեն արվի, ու մեր Սևանի վիճակը գնալով կլավանա։
Իսկ առավոտյան խորհրդարանում նիստ է լինելու Սևանը ավելին, քան սովորաբար իջեցնելու մասին։ Արդյո՞ք դա արդարացված է։

երեկվա ֆոտոները

Այս հինգշաբթի բոլորը, ինչպես միշտ, զբաղված էին իրենց գործով։ Նախարարները՝ նիստ էին անում շենքում, բողոքարարները՝ ցույց շենքից դուրս։ Ոստիկանները՝ բողոքարարներին քշում մուտքից հեռու, որ նախարարների աչքին չընկնեն։

այլ բողոքարարնել էին տեղում։ Նախարարներին տեսնելու ժամանակ բացականչում էին՝ «ամոթ»

Նախարարները կարծես չէին ամաչում։ Միգուցե նրանք թեստե՞ր են անցնում մինչ նախարար դառնալը։
Օրինակ՝ աներեսության չափը պիտի որոշ մինիմալ ցուցանիշից բարձր լինի։

Երբեմն անցորդները հետաքրքրվում էին, թե ինչ է Թեղուտը ու որտեղ է։

Թեղուտ` հերթական ակցիա

Մտածեցի, եթե մարդիկ կան, ովքեր չգիտեն, բայց կցանկանային գալ… Բնականաբար լավ կլիներ, եթե շատ մարդ հավաքվեր։ Վաղը, հինգշաբթի, ժամը 11-ին, հանրապետության հրապարակ, կառավարության շենքի մոտ։

что такое хорошо, и что такое плохо

есть такое понятие – "зло".
к примеру, зло – убивать. зло – пакостить.
зло – шантажировать.

А что еще зло? Зло нужно уметь идентифицировать. И это очень сложно.
К примеру, зло ли сносить Тегутовские леса? Или – добро?

Каждый из нас так или иначе, из лучших или худших побуждений, творил зло. В основном – маленькое, но нектороые – большое, крупное, и страшное.
И я не исключение. Наделал много мелких глупостей. А глупость, особенно в паре с невежеством тоже может повлечь за собой зло.

Страшное Невежество – это когда  в сороковые годы прошлого века директор армянского зоопарка возвращаясь из Германии великодушно отказывается от предложенного в подарок ружья, которым усыпляют животных в экстренных случаях.
А возвращается именно в то время, когда слон ереванского зоопарка вышел на свободу, и перестал подчиняться отставному солдату, но заслуженному алкашу Ивану. Тому самому, по вине которого слона накануне грохнуло током высоковольтной линии.

Слону надоело коротать дни в тесном слоновнике, который он сам себе построил. Слону не захотелось больше голодать. А в послевоенной стране на слона выделялось слишком мало денег. Он доставал хоботом до травки недалеко от своей клетки, но когда и она заканчивалась, ему становилось совсем тоскливо. И после первого побега, когда слона поймал, и привел в его комнатушку Иван, было решено позволять Ивану по вечерам выводить слона попастить. Ибо понимали люди, что слон голодает. Но не тот человек был Иван. Он в один прекрасный день так запил с братвой, что отвел слона назад слишком поздно, когда стемнело, и выбрал освещенную дорогу. Где слона и ударило током от этих самых линий.
Слон озверел – говорили люди. Он набрасывается на машины. Не знали они, что слон хотел работать. И зарабатывать себе еду.
Потому, что во время войны он помогал людям экономить топливо, толкал машины на подьеме. Вот он и вышел по привычке машины толкать. А в тесный слоновник возвращаться отказывался. И глупость пошла за глупостью. Во первых, местные гении в правительстве не нашли ничего лучше, как звонить в Москву, спрашивать, чего со слоном делать. С Москвы ответили, что раз слон разбушевлася, то его следует расстрелять. Бригада солдат была отправлена на место, где слон нашел травку и сделала залп по нему. Убить его не удалось, но разозлить – точно.  За слоном ходили топлы любопытных  и действовали ему на нервы. Они следили за его мучениями. Слону хотелось пить, и он пытался напиться из уличного фонтанчика(пулпулака). Затем, вырвал его из земли, решив, что под ним воды больше. Воды там вообще не оказалось. Однако по толпе прошел шепот – слон совсем с ума сошел, фонтанчики из земли вырывает, крушит все, что попадется. Наконец, еще какой умник, решил, что слона нужно загнать в зоопарк танком. Слон танка испугался. Танк больно бил по ногам, и заставил его вернуться по  дороге в зоопарк. Но увидев ненавистные ворота, поняв, что ему придется вновь тесниться в слоновнике, слон остановился. Теперь никакие удары не могли заставить его войти внутрь. Танкист предложил в слона выстрелить. "Что от него останется?" – спросил его сидящий рядом "ученый". "Да ничего не останется" – с ухмылкой ответил танкист. "Нет, тогда не надо – шкура у него дорогая" – ответил "ученый". И слона задавили танком.
Толпа смотрела, как поднимается и опускается танк на боку полумертвого слона, от его дыхания. Смотрела, как он умирает.
А "дорогостоющую" шкуру потом сожгли, так как она никому не понадобилась, и портилась.
Вот так-то.

Это я называю злом. Большое зло тогда произошло в Ереване. И мне стыдно, что не нашлось ни одного умного человека, способного это зло предотвратить.  Можно было много чего сделать. Мне навскидку приходит масса вариантов.

К чему это я? К тому, что я поражен комментариями к недавнему посту о Тегуте.
Я глубоко убежден, что сносить лес в Армении, где лесов почти нет – зло.
 Я знаю, что те немногочисленные животные, которые там ютятся – погибнут.
 Я знаю, что на очистные сооружения никто не потратится. А когда обещают – не верю.
Я знаю, что не только животные (из которых много эндемических, т. е. уникальных, которых нигде больше не существуют) погибнут – умрет много людей, будут больные раком в тех местах, и в местах, куда утечет вода.
И знаю, что кому-то надо заработать. И они ни перед чем не остановятся.
Так вот, сносить эти леса – зло.

А комментарии к моему посту об акции меня поразили. Одна аноним (не будем говорить кто,  однако по ИП видно) пишет:

————————–
      Другими словами, ПРОТИВ вырубающих леса вы можете выйти на площадь, где становитесь, извините,
     *звездами* новостных лент. А вот что станете вы делать ВО ИМЯ леса?
     Например, вам говорят: завтра вот это командой приглашаем посадить несколько деревьев в районе Техута.
     Пойдете? Конечно, посаженные деревья лесом сразу не становятся, за ними ухаживать надо. Сделаете?
    Если нет, зачем кричите?
    Если да, почему не делаете уже сейчас?
————————–

Я не ответил ей, потому, что принципиально анонимам не отвечаю. Отвечаю только тем анонимам, кто представился.
Но неужели можно быть настолько … Неужели непонятно, что не имеет смысла сносить лес, чтобы потом его сажать?
Мы что в игрушки играем? Это же экологическая катастрофа! После этого она спрашивает, готов ли я пойти сажать деревья?
После того, как ребята из ВТБ выложили кучу бабок на то, чтобы снести лес, после того, как его снесли, отравили округу, убили кучу животных и заразили людей черти чем, эта аноним выражает мнение, что я нехороший человек, потому, что вместо того, чтобы на свои средства сажать, и ухаживать за новым лесом, я вышел на улицу с транспарантом, чтобы сохранить старый!
Дорогая аноним. У меня встречное предложение. Заразите себя раком, а потом идите лечитесь!

Другой мальчик (не хочу писать кто), я его коммент и мой, возможно, несколько неуравновешенный ответ заскринил, пишет:

———-
    Для конвертации обычного гражданина в тотального революционера, который может стать прекраным
   оружием в процессе расчленения Государства, прихода к власти выгодных организаторам властей, можно
   начинать с совершенно неполитических акций, общественных действий во имя природы/флоры/фауны
   /сохранения азонового слоя/вырубки лесов, благородных и близких каждому проблем, а в результате действий
   пропоганда и медленное но верно использование между делом и политических слоганов и требований, изредка
   анти-Государственных выкриков, пока через несколько месяцев не будете иметь человека, верящего в правоту
   свою и своих товарищей, вышедшевего за обычную коллею повседневной жизни, готового ложитьс
я на рельсы,
   спать на северном проспекте, голодать, чувствовать потребность своей страны в себе. Любые изначальные
   средства хороши – акции ради сохранения морских свинок, медуз средиземья, горных гималайских козлов,
   баобабов Мадагаскара, и так далее."
————

Вот оно как. Теперь уже любой нонконформизм воспринимается, как "вражда государству".
 Власти могут быть довольны.
У меня больше нет комментариев. Я зря с тобой поспорил. Твой текст говорит сам за себя. Мне нечего сказать.
Я тогда лепетал чепуху про инакомыслие, но я не осознавал, что говорю полному, круглому, лрив конформисту.
 Тому, кто написал далее

——
   Инокомыслие в свое время заставило армян сдать Карс, когда такие же инокомыслящие кричали, что войны
   закончились, Турция наш друг, правительство первой республики нужно сменить/посадить/сжечь, половина
   армии (инокомыслящие) дезертировали, вторая половина была взята в плен и истреблена, потому что 
  огромная
   прослойка инокомыслящих счиотающих себя патриотами пытались построить свое государство, вместо того, что
   б всеми руками и ногами поддерживать государство, мы просрали большую часть своего государства, и твои
   слова утверждают меня во мнении – за 90 лет мы не извлекли уроков абсолютный ноль. Пайкар! Пайкар минчев
   вердж Айастани! Вердж мер болорис!
——–

Звучит? Не буду писать о том, что Карс заставила сдать трусость, а не инакомыслие.
А между тем – дезертиров нужно наказывать. Дезертир – он преступник.
Его в военное время и пристрелить можно. По закону.

А человек, который вышел с транспарантом, потому, что хочет сохранить лес/просит свободы слова/бизнеса/простите, требует честных выборов,  и т. д. – его по закону сажать не за что.
Он выражает свою гражданскую позицию.
Помните Маугли? "Вы столько раз говорили, что я человек, что я и сам поверил!"
Вот людям столько раз говорили – Քվեարկիր, что они поверили, впервые за долгое время!

Но самое обидное, когда те, кто пишут про дезертирство и расчленение республики, сами по настоящему не служили.
 И как-то так получается, что чаще всего я слышу подобные "патриотические" высказывания именно от тех, кто не служил, либо служил в теплом местечке, рядом с домом, и постоянно вырывался домой.

Ребята, я служил на границе Республики Армения. В меня, как и в моих друзей, на КП мог попасть снайпер.
Может я и паниковал в начале, но я рад, что отслужил честно, и думаю, что был хорошим командиром взвода.
 Я почти единственный в дивизоне умел делать соответствующие артилерийские расчеты, основываясь на множестве данных – с карты,  оптики, справочника, и мог уложиться в требуемое время, и подавать правильные команды.
И мои ребята имели хотя бы какое-то представление о том, как стреляют из пушки во время боя.
 Я не сидел у компьютера, и не играл в игрушки, и не показывал "крутым" солдатам порнушку, чем заняты многие с ВТ.
 Меня устроили в штаб, "в теплое место", и я оттуда ушел, мне было противно в штабе.
 В казарме – лучше. На позициях – еще лучше.
 Там горы, и нет скучного развода.
 А единственные, с кем нужно найти язык – это твои ребята, с которыми ты на посту.
С ними иной  раз найти язык легче, чем с самодурами офицерами.
 Мне было легче. Хотя я общаться, вообще, судя по этому тексту, не умею.
И не пишите мне больше про дезертиров!
Не тому пишете!


Вим Вендерс , Золотой Абрикос, продолжение

начало здесь и здесь
Вендерс рассказывал, что до объединения, Берлин был одним из самых безопасных городов на свете. В нем вообще отсутствовало оружие, потому, что его невозможно было ввезти, и вывезти.
Когда пала Берлинская стена, народ пребывал в радостной эйфории. Через год люди стали осознавать, что не все так прекрасно, как казалось. Через два года, многие стали друг друга ненавидеть. Отчасти потому, что за обьединение пришлось дорого заплатить.
Между тем Берлин наполнился насилием. Там уже легко можно было приобрести оружие.
И о старом, добром, безобидном Берлине остались лишь воспоминания.
Вендерс также рассказывал, что он не считает себя американским режиссером. Хотя признался, что некоторое время пребывал в восторге от мысли о том, что будет снимать в Голливуде. После он осознал, и это было нелегко, что никогда не сможет снимать американское кино. Все его фильмы, в том числе и те, что сняты в штатах, являются европейскими фильмами, они финансировались европейцами и на их производство не затрачено ни одного американского доллара.
А перед показом фильма “Входите без стука” Вим рассказал, что решил сделать фильм о возвращении блудного отца, а не сына.
Я напишу еще, если что-то вспомню, а пока добавлю, что Вим Вендерс отметил, что такие интересные вопросы, как в Ереване, ему нечасто задавали 🙂

Вим Вендерс, продолжение

начало здесь

Запомнилась история создания фильма “Клуб Буэна-Виста”. Вендерсу приятель дал послушать какие-то записи. В этой музыке было столько молодости, радости, что он попросил приятеля познакомить его с этими ребятами (kids). “Это не ребята” – ответил приятель.
Им всем за восемьдесят. ”
 – Тогда я тем более хочу с ними познакомиться – загорелся Вендерс.
Через пол года ему позвонил приятель, и сказал, что скоро поедет в Гавану(Куба), к этим ребятам.
 – Отлично – ответил Вим. У него было всего пять дней на сборы.

Снимать начали сразу, только спустившись в аэропорту.
Много снимали этих старичков. Через 12 часов беспрерывных сьемок, когда вся съемочная группа падала с ног от усталости, оператор отложил камеру.
 – Почему Вы нас больше не снимаете? – поинтересовались музыканты. -Мы что, Вам больше не нравимся? – они казалось совсем не устали, и продолжали с упоением играть и петь 🙂
Старички-музыканты очень зауважали оператора. На следующий день, во время перерыва, чтобы подкрепиться, оператор, вместо того, чтобы как все, выбрать себе гамбургер, стал играть на контрабасе. Тогда музыканты решили поиграть с его камерой. Несколько старичков вместе попытались поднять ее, и поснимать как играет оператор. Но не смогли. Это был стедикам, весом 60 килограмм. Оператор носил его на бедрах. Тогда они его стали уважать: он умел играть на контрабасе, а они не могли снимать его камерой 🙂
На Кубе они отсняли много интересного материала. Но все же недостаточно для фильма. Через некоторое вреям позвонил приятель Вима, и сказал, что впервые все эти музыканты, которые, прежде играли в составе разных групп, соберутся вместе на концерте в Амстердаме. Тогда Вендерс понял, что упускать такое событие нельзя, и собрав съемочную группу отправился в Амстердам. Для музыкантов это тоже было событием. Они никогда не покидали Кубу. Теперь материала было, кажется, достаточно.  Но еще через некоторое время позвонил приятель, и сообщил, что случилось чудо: музыканты получили визы в штаты, всего на два дня – отыграть в Карнеги-холле и уехать. Это стало возможным благодаря более либеральной администрации Клинтона, в то время было решено выдавать краткосрочные визы артистам с Кубы. Так Вим снял этих ребят в Карнеги-холле. Они были потрясены штатами. Жалели, что не смогли привезти свои семьи посмотреть на Нью-Йорк.  В фильме есть интересная сцена, когда музыканты смотрят на витрины, и не могут узнать ни Мерилин Монро, ни Кеннеди. Они их просто не знают. 🙂 “Знакомое лицо у этой девушки” – сказал один из них.

Вендерс после встречи в кукольном с удовольствием общался  с публикой, раздавал автографы.

Мне очень понравилось. Затем они пошли пить пиво с Тиграном Хзмаляном в буфет

продолжение

Вим Вендерс (мастер-класс в кукольном), Ереван, Золотой Абрикос-5



Я в кукольный несколько опоздал.
Вход по билетам, стоимость – 300 драм – то есть почти ничего.
Вим и Тигран Хзмалян сидели на сцене, Тигран переводил, причем справился вполне достойно.

Когда я зашел, Вим, кажется, рассказывал о своем детстве и первом путешествии. Или о кинопроекторе.

Eго мать ждала второго ребенка, и у семьи не хватало денег на няню, было решено еще совсем маленького Вима отправить в деревню к сестре  отца. Вим ждал этого с нетерпением. Потому, что ему очень хотелось наконец-то, в первый раз в своей жизни путешествовать одному, самостоятельно.
Какого же было его удивление, когда мать, приведя его на перрон, не оставила, а напротив, стала искать кого бы из взрослых пассажиров попросить присмотреть за мальчиком
Вим признался, что тогда он впервые в жизни разозлился. Разозлился не на шутку, и даже вытолкал (не то пытался вытолкать) мать из поезда, так как боялся, что он тронется, и мать, таким образом, отправится с ним.
Он рассказал, что очень любит путешевствовать и дорогу, поэтому дорога так заметна в его фильмах.
От себя добавлю, что и компания его называется что-то там Road.

Вендерс также рассказал, что в детстве ему пвезло стать счастливым обладателем кинопроектора. Он не только смотрел фильмы, научился перематывать и смотреть пленку с разной скоростью и в разном направлении, но и стал завсегдатаем на днях рождения соседских ребятишек – всем хотелось пригласить его (а точнее кинопроектор) на свой праздник
Далее он рассказывал об образовании. Его отец был врачом, и ему казалось, что от него ждут, что он последует по его стопам.
Так он поступил в медицинский, где ему совсем не понравилось. Он усердно пропускал уроки, и несмотря на то, что инога удавалось бегло пробежав глазами лекции за пять минут до экзамена, получать проходной балл, решился учебу оставить.
Вим к концу первого семестра подошел к отцу, и набравшись смелости сказал, что не будет учиться и не хочет быть врачом.
Вопреки ожиданиям, отец рассмеялся. Он сказал, что давно ждал этого, и поинтересовался, какую же профессию предпочитает Вим.
 – Хочу стать художником – ответил юный Вендерс
Этот ответ все же отца потряс. Он думал, что его сын выразит желание стать юристом, или экономистом. Однако он не сильно возражал, и вскоре Вим отправился в Париж с целью поступить в художественную академию. Он сказал, что поездка в Париж казалась само-собой разумеющейся, так как все известные художники там тусовались, и все такое. В Париже Виму предстояло сдать экзамен, чтобы поступить в академию – а точнее – нарисовать нагую натурщицу. Голых женщин ему не то, что бы рисовать, видеть, вообщем не приходилось. (Не ручаюсь насчет видеть, но рисовать натурщицу ему пришлось точно в первый раз). Короче, экзамен он провалил. И не поступил. Но не успокоился, и нашел себе частного учителя, став одним из его десяти учеников в группе.

Тем временем Вим открывает для себя Парижский Синематек. Он посещает его каждый день. Билет на сеанс в Синематеке стоил дешево – 1 франк. Однако Вим ходил на все сеансы, то есть 6 раз в день. А 6 франков для него уже были большой суммой. Поэтому Вендерс научился прятаться в туалете между сеансами. В это время он, заметив, что к концу дня с трудом может вспомнить содержание всех фильмов, начинает делать пометки. В темноте, во время просмотра, и в туалете, в перерывах между сеансами.
Вим стал настоящим кино маньяком. Он не пропускал ни одного сеанса, и проводил все дни напролет в темноте кинотеатра.
Ему также удалось увидеть фильмы американских художников, в том числе Энди Уорхелла. Они не были похожи ни на что, из того, что ему приходилось видеть раньше. И Вим стал осознавать, что в искусстве синематографа и живописи есть что-то общее.
Через год ему на глаза попалась заметка о том, что в Мюнхене открывается первая в Германии киношкола. Если не ошибаюсь, запись была обнаружена в украденном Вендерсом журнале о кино.
Однако, для того, чтобы поступить в киношколу, Виму нужно было снять и отправить свой фильм. Как он сам признает, он был настолько глуп, что ни капли не сомневался в том, что для того, чтобы снять фильм, нужно владеть камерой. Подходящую камеру он заметил в ломбарде неподалеку, но за нее нужно было заплатить 1500 марок, а таких денег у Вима не было. Украсть камеру не представлялось возможным, Вим на этот шаг не решился. Но у него было кое-что, что стоило 1500 марок. Его старый саксофон. Вим занимался музыкой, и саксофон свой очень любил. Обменяв его в ломбарде на кинокамеру, с условием, что он сможет выкупить инструмент назад, если заплатит за него в течение года, Вендерс стал обладателем камеры. Но он не знал, сколько стоит пленка, проявка, и для того, чтобы сделать свой первый фильм, он вынужден был отказывать себе в еде (stop eating). Фильм был отснят и отправлен. А Вима Вендерса приняли в киношколу. В состоянии эйфории он рассказывает об этом родителям, которые все еще не в восторге от ветренности сына, и его мать все еще надеется, что он образумится, и поменяет пристрастия.
Так Вим стал учиться в Мюнхенской киношколе. Первой в Германии. А так как киношкола была первая, преподавате ли не очень четко представляли как и чему учить студентов. В курс попросту включили общеобразовательные предметы, такие, как и в других университетах. Однако в 1968-ом году студенты устраивают бунт, и захватывают здание института. В то время было модно бунтовать.
И захватывать тоже – говорил Вендерс. Студенты потребовали поменять программу обучения, и сами ее написали. Их условия были приняты, к слову, эта программа действует в Мюнхенской киношколе до сих пор.
Стоит заметить, что Вим был единственным студентом-обладателем кинокамеры. И ею пользовались все остальные студенты. До тех пор, пока она не была украдена.
По окончании обучения, каждому студенту предостовлялась возможность снять свой 35мм-овый, цветной фильм, протяженностью около десяти минут. Вендерс путем несложных расчетов убедился, что 50.000 франков, выделенные на это дело вполне хватят на сьемку 2.5 часового фильма при условии, что пленка будет черно-белая. Так он и приступает к делу.
Вим заряжает камеру рулоном пленки, и снимает ее от и до. Без дублей. Как он сказал, их никто не учил говорить “Cut!” (“Снято”) 🙂
Поэтому, актеры, после того, как сцена заканчивалась, продолжали импровизировать, или вовсе удалялись из кадра. А камера работала до тех пор, пока не закончится пленка. Импровизации показались Виму интересными. А монтажу его тоже никто не учил. Поэтому, недолго думая Вим просто склеил все куски пленки, и получил 2.5 часовой фильм, а затем и диплом.
Через несколько лет, когда у него уже было три собственных фильма, он показывал их в Америка, в одном университете.
На первый фильм пришло 300 человек. На второй – 100. Когда же он сидел на сеансе третьего фильма (его дипломной работы),  возникло странное ощущение. Вим обернулся и заметил, что за ним никого нет. А сидел он в первом ряду. Тогда он решил подойти к окошку киномеханика, чтобы попросить его выключить проектор за отсутствием зрителей. Киномеханика тоже не было. Вим Вендерс был один в пустом кинозале, и с тех пор стал задумываться, и стараться делать фильмы так, чтобы кроме него еще кому либо захотелось их смотреть. Хоть кому-то.
Продолжение следует

зеркалка версус сотка

 На днях папа скептически осмотрел, повертев в руках мою зеркалку.

 – И что в ней хорошего ? – спросил он?
 – Это фотоаппарат, он фото снимает. Не мешает снимать.
 – Посмотрим – сказал папа покрутив зум – у него же зум слабый! У меня на сотке сильнее!
 – Да ладно, не может быть! У тебя вообще не оптический, а цифровой зум.
 – Конечно сильнее, я им рассматривал надпись на детяли в темном месте. Классно увеличивало! И фонариком посветил.  А фонарик у тебя на фотоаппарате есть?
 – Нет, фонарика нет – признался я.
 – Ну хорошо – продолжил папа – а как им видео снимать?
 – Никак – отвечаю – Зеркалки не снимают видео.
 – А зачем они тогда нужны? – спрашивает папа?
 – Ну, фотографии качественные получаются.
 – Да ладно, у меня тоже качественные получаются – возразил папа.
 – Нет, ты не понимаешь, давай я тебе обьясню. Зеркалки не снимают видео, потому, что бы матрица не нагревалась. Смотри, ты ведь должен в зеркало смотреть, чтобы снять, на жк дисплее не видно.!
 – Вообще отстой – заключил папа – ни видео не снимает, нормального зума нет, и в эл-си-ди смотреть нельзя. Ужас какой. И на что ты только деньги тратишь!

три блога :)

Флешмоб от housekeeper-а.

   

 – пишет редко, но метко. Ценитель искусства и знаток истории. Редко кто в блогах затрагивает те же темы, что и он.
                                                        А самое интересное, это его потрясающие миниатюры.

   

  – рискну предположить, что все еще не широко известен. Мне очень нравится. Пишет, кстати по армянски.

  

 – ироничный взгляд и аналитический ум
 Жаль, что мало пишет, надеюсь, что хоть журнал не сотрет.

Кажется, что

 и

 уже и так известны 🙂

Арм реализм – маршрутка в Канакер կամ «Բարի երթ»

На днях прокатился в Канакерской маршрутке 🙂

Ждать ее было одно удовольствие, на площади, под музыку Хачатуряна, глядя на цветные, живые Ереванские фонтаны. Вскоре подьехала неказистая газель. Я голосую, она останавливается. Не на остановке, но ведь так всем удобней.

Где-то на проспекте кто-то не вовремя заметил нашу газель, и успел лишь постучать по ней. “Пассажиры” – тихим гулом испорченного телефона донеслось до водителя. Маршрутка медленно затормозила подобно межгородской электричке, и вновь довольно далеко от остановки.

В салон шумно ввалились нагнавшие маршрутку хихикающие девочки в сопровождении мамы. Мама тщетно пыталась успокоить дочерей. Пройдясь серией шуток по водителю, из-за которого они совершили небольшой марш-бросок по проспекту, они стали подтрунивать друг над дружкой. Фраза“Ктанем ес фотон Москва цуйц ктам” выдала эмигрантов, посетивших родню, родину 🙂

Около оперы газели встречал местный… бездомный. (бомжом его назвать нельзя) У него растрепанные, волнистые, полуседые волосы, он носит кожанную куртку и большущие очки.

– Номер 96, идет через Комитаса в Канакер – кричит он так, чтобы всем было слышно.

– Спасибо, айрик (папа) – протягивает ему сигарету парень.

– Спасибо, сыночек – отвечает бездомный, и ответственно выкрикивает номер и маршрут следующей машины. Он всем своим видом выражает важность своего дела, и с удовольствием затягивается сигаретным дымом.

Я думаю, что в Ереване когда ни-будь появится памятник и ему, так же, как когда-то появился памятник Кара-Бале – старичку, раздававшему прохожим девушкам цветы, памятник дворнику, и игроку в нарды.

На этой остановке, в маршрутку входит много людей, и сидячих мест не хватает.

– Присаживайтесь – это слово проносится по всему салону. Люди с готовностью теснятся, чтобы обеспечить местом новоприбывших. Если на кого-то совсем не хватает места, у него возьмут подержать сумку те, кто сидят.

Рядом со мной села черноволосая мама, усадив напротив свою семилетнюю дочку. С узким разрезом глаз и смуглой кожей, в темноте салона она напоминает маленькую обаятельную китаяночку. Дочка улыбается нам, а сидящая рядом со мной мама держит ее за ручку, может, чтобы удержать на поворотах, а может просто потому, что так приятно.

Затем появляется совсем тинейджерская парочка – девочка в стильной красной маечке, и мальчик с короткой стрижкой. Мест совсем нет, почти на каждом сидении уместилось по два пассжира, и тинейджеры стоят в углу у двери, обнимаются и улыбаются 🙂

Мы переглядываемся, мальчик с короткой стрижкой закрывает подружке лицо длинными волосами, все смеются. Маленькая девочка рядом с нами заинтересовывается брошкой, вываливающейся из кармана джинсов тинейджерки.

– Возьми себе – говорит последняя.

Девочка стесняется, и оставляет брошку.

Спустя пять минут становится настолько весело, что тинейджерка в красной маечке не может сдержать слез… и соплей.

Мама маленькой пассажирки достает из сумочки салфеточку, и передает тинейджерке.

Тинейджерка сквозь слезы хохочет. Дочка и мальчик-тинейджер играют друг с другом.

Так и едем, в тесноте, но весело, все улыбаются, и обмениваются теплыми взглядами

Постепенно маршрутка освобождается, мама пересаживается на другое место, а ее дочка с узенькими глазками переходит ко мне. Парочка садится напротив нас.

Москвички сходят, а малютка удерживает парня за плечо на поворотах.

Мы все вместе, в одной маршрутке, не зная имен спутников, ощущаем свое единство. Мы – Ереванцы.

Сходить мне, маме с дочкой, и тинейджерам пришлось на одной остановке, под большой бутылкой шампанского. Когда я встал, с обьектива упала крышка, и я попросил водителя задержаться. Включив фонарик сотового и полазив под сидениями я нахожу крышку.

“Что ты потерял?” – интересуется водитель. “Вот эту штуку от обьектива” – показываю. “удачи” – говорит водитель вернув сдачи. “Бари ерт”(доброго пути) – желаю ему я.

Выйдя на тротуар я замечаю вдалеке тиндейджеров, и дочку с мамой и машу им все еще включенным фонариком мобильного.

– Пака-пака – кричит мне девочка и пара рук машет в ответ 🙂

экспансия

Звонил блоггеру

Номер похоже изменился, и виваселл вежливо ответил, что такого номера более нет.
Нет и нет. Но ответил виваселл на английском, затем на русском языках.
Армянского не последовало.

Geeks like to think th…

Geeks like to think that they can ignore politics, you can leave politics alone, but politics won’t leave you alone

в русском переводе

Гикам нравится думать, что они могут игнорировать политику. Вы можете не заниматься политикой, но она всё равно займётся вами

Richard Stollman

չֆիլմ

В девяностые была не только “депрессия”. Была и надежда, попытки сделать что-то хорошее.
Это потом стало ясно, что хорошее требует слишком много ресурсов, а заработать все равно не выйдет: Маленький рынок, нет спонсоров, а продается чушь.
А то хорошее, что успели реализовать – не видно, утеряно, забыто.
К примеру, Ар потерял и некоторые выпуски передачи Քաղաք, например ту, про дождь

Итак, Чфильмы – (по русски – не фильмы) – автор – Сергей Даниелян (незабвенный Еж), в ролях Мика Ватинян, Артур Манукян, который, к сожалению забросил профессию актера, Трдат Макарян, который, к счастью, иногда подрабатывает в рекламах, Дианна Нерсисян и многие другие
Все серии в этом посте. Удивительно, что подросло поколение, которое о них понятия не имеет.
А для меня Ереван девяностых не существует без Чфильм-а 🙂
Сначала моя самая любимая серия – 7ա – Մասնավոր խուզարկույի գրասենյակում (в офисе частного детектива)

Остальные под катом
Continue reading “չֆիլմ”

Режиссер Трешеты, Маринкович, разговор после просмотра фильма

Лето 2007-го года, после просмотра фильма Трешета в фойе кинотеатра Москва завязался разговор со сценаристом фильма – Паво Маринковичем (Pavo Marinkovic)
Фестиваль Золотой Абрикос, Ереван, Армения

Роберт Фиск о геноциде армян в Турции

  Отрывок из выступления Роберта Фиска  2-го августа 2007 года о его исследованиях геноцида армян в Османской империи